Путевые заметки непутешественника




Второй день в Саратове накатил серым хмурым утром, кофе с молоком, ...что бы проснуться и загладить ночь, ... Шепотом, скорее мысленно…

Депрессия сковала меня окончательно. Злые лица людей, хмурое, но душное небо. ...

... я плакал и говорил, что хочу в Саратов, там есть такое место, на котором застывает время, проблемы уходят как песок сквозь пальцы, нет ни пространства ни сути, только Волга, солнце и твое обнаженное тело. 

Я несколько лет хотел попасть на саратовский пляж, ощутить его целительную силу, стать тем наивным парнишкой, который не знал любви, не знал силы денег, в сумке которого была только бутылка воды, советский флаг вместо подстилки и сигареты. Плавок не было. Нет, ну они были, конечно, старенькие, выцветшие, но далеко, дома. 

Как не пафосно звучит, но именно я в 90 году снял плавки и улегся голым посреди самой многолюдной части пляжа – «молодежки». Раздел всех друзей, научил смотреть в глаза, а не туда, куда тянет взгляд, первым бегал в воду «остывать» от обилия голых тел… Про нас писали в газетах, устраивали ментовские облавы, называли пидарасами, пытались угрожать, били. Не моя голая задница вызывала всеобщее смущение, а комплексы и осознание того, что они этого хотят, но не могут. Неизменно вокруг нашего лежбища возникала толпа отдыхающих, мы были центром притяжения, тем, кем они никогда не будут…

И вот я шагаю по знаменитому мосту через Волгу. Легендарные три километра двести метров, сорок пять метров в высоту. Мост качается под ногами, зияют сквозные дыры в асфальте. Нет одного ряда мачт освещения, нет контактной сети троллейбуса № 9 «Саратов – Энгельс», самый дорогой на Волге – 5 копеек. Просто нет этого маршрута больше. 

В лице города, заваленного мусором, исчезают знакомые с юношества любимые морщинки. Закатанные в мостовую рельсы 15-го трамвая.  Нет больше «Юбилейки», расчлененная цветниками Театральная площадь с бутафорским храмом, нет «Ударника», «Центрального», «Экрана». Я потерял город, который любил, кинотеатры куда бегал с лучшим другом на индийские фильмы, французские комедии, да и лучшего друга потерял. Нет, это не ностальгия, просто Саратов, стал пародией на самого себя.

Оттопаны километры, спуск с моста на пляж, злая тетя в камуфляже стребовала десять рублей. На тебе, тетя, червонец, может, юбку себе купишь!
Знакомые до боли спасательные станции, фундамент кафе, где мороженное и очереди. Грязь, гадость из динамиков. И только вечная Волга катит свои воды на берег. Она потрудилась на славу – остров стал гораздо меньше, до глубины минут пять пешком по мелководью, и снова грязь, запустение. Вот и пляжа больше нет. Прочь, куда угодно, от радио музыки, искать "молодежку", на косу, куда угодно. Я скинул джинсы, повернулся, как принято, задом к воде, снял трусы. Закурил, постоял, оглядывая пустынный берег, и надел плавки.

Новая волна ударила о берег, новый прилив депрессии. Мобильный телефон – я хочу услышать родной голос, прокричать до Москвы, что меня обманули! Что поезд привез меня в декорации, они поношенные, видно, что не мне одному показали. 

Искупался, развалился на грязном песке. Волна на берег, солнце ласкает, еще волна на берег. А я держусь руками за песок, и снова как в детстве ощущаю, что планета вращается быстро - быстро, и мне нужно удержаться в этом стремительном беге по орбите времени. 

Нужно только затаить дыхание, и не упустить это ощущение, впитать его в себя, каждым краешком тела. И снова стать двадцатилетним мальчишкой, который писал на пляже диплом, который встретил тут свою любовь, первую и несчастную. Незримая энергия пробирается в мое тело, это как искорки крови в затекших ногах, кровь опять наполняет и струится в артериях. И я понимаю, что просто я стал сухим, что сила этого места, которого нет на картах - жива! Она способна наполнить меня жизнью, снова научить дышать. 

Опьянение после кислородного голодания. Я вижу, что вокруг меня появляются люди, они смеются, читают толстые книги, плескают в друг друга уже холодной волжской водой. Они тоже чувствуют магию этого места, но они не понимают, просто это было у них всегда, то что я потерял.

Вода в Волге стала чистой, те химические монстры, которые сливали десятилетиями гадость, погибли. Я плыву и мимо моих пальцев стайками, врассыпную, разбегаются мальки. Я вижу свое тело, парящее в пронизанной солнцем невесомости. Я часть ее, я легкий как перышко. Я часть этого мира.

Ржавая лавочка, стоит в воде. Она кажется приросла к песку. Ее невозможно сдвинуть с места, но это и ненужно, само Солнце волшебным образом поворачивается к ней. Самое место для меня. Спина сама загорит, так было всегда. Я сижу на лавочке, лицом к ослепительному диску, болтаю ногами в воде. Солнце ласковое, я жмурюсь блаженно на него. Воздух уже осенний, еще не холодно, но уже нет изнуряющей жары. Я счастлив! Я устроил себе вылазку в Баден-Баден, известный мне одному. Солнце улыбается мне - я улыбаюсь солнцу. Кажется, что оно ждало меня, именно меня. Ласковое, мое!

- Слышь, парень! – я приоткрываю один глаз, - это вообще-то пляж для нудистов!

Загорелый до черноты мальчишка, с выгоревшими бровями и ресницами недоуменно смотрит на меня.

- Странный ты какой-то, в плавках загораешь… Ты не стесняйся…
- Дорогой мой мальчик, таким голым как ты я был раньше… Очень давно… в году этак 91-ом…
- Да? – он улыбается белоснежной улыбкой, - а сейчас почему в плавках? – улыбка во все милое лицо.
- Да скучно мне стало, вот и надел плавки обратно… А то кругом все голые… Не люблю "как все"…  Стыдно как-то...

Запись 2004 года

Фото на обложке Max Bender